ИЗ ИСТОРИИ ДОНЕЦКОЙ КОРРУПЦИИ В «НЕЗАЛЕЖНОЙ» УКРАИНЕ

ПИСЬМО

ПРОФЕССОРА П.Я. МИРОШНИЧЕНКО

ПРЕЗИДЕНТУ УКРАИНЫ Л.Д. КУЧМЕ

О СИСТЕМНОЙ КОРРУПЦИИ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ

ДОНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Часть 1.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Вчера случайно (как и все в ФБ) всплыла тема судьбы донецкого исторического факультета и «патриотической» позиции некоторых его сотрудников, дезертировавших или эмигрировавших в Винницу.

Тема истфака для моей семьи «больная». Мой отец — П.Я.Мирошниченко — 50 лет своей жизни отдал бескорыстному служению исторической науке и нашему историческому факультету — с 1946 по 1996 годы. И все фамилии «героев», призывающих «зачищать» Донецк, этот фамилии его студентов. Поэтому, вроде бы — теоретически — некоторая часть «ответственности» за всю эту погань, в какой-то мере, ложится и на него. По крайней мере, зная его нравственную щепетильность и ответственность, будь он сегодня с нами, он непременно ощутил бы упреки совести. Хотя уж кому- кому, а только не ему испытывать ее горькие и обидные укусы за поведение своих бывших студентов. И даже не только потому, что не у него они брали свои уроки подлости и предательства идеалов гуманизма, научности и историзма. Увы, были и другие «учителя» на факультете.

 

Происходящее сегодня с Донбассом и Украиной — закономерное следствие коррупционной деформации отечественной государственности, о которой отец неустанно предупреждал и с которой всеми силами боролся — в одиночку — до последнего вздоха, будучи уже слепым и немощным стариком.

После переписки с одним из выпускников истфака я перечитал кое-что из семейного архива, пытаясь найти там ответы на возникшие по ходу вопросы. И обнаружил пророческие строки, в которых интеллект ученого историка, марксиста (!) еще в 1996 году спрогнозировал нашу сегодняшнюю трагедию и позор. Судите сами — цитирую:

«Липовые» дипломы – плохие учителя – нищие, полуграмотные, тупые и запуганные пропагандисты националистического бреда, транслируемого министерством «освіти».

 ИХ ВОСПИТАННИКИ ВПОЛНЕ МОГУТ СО ВРЕМЕНЕМ, С ОРУЖИЕМ В РУКАХ, ПО ЗОВУ СОВРЕМЕННОГО ПЕТЛЮРЫ ИЛИ БАНДЕРЫ, ОТПРАВИТЬСЯ СВОДИТЬ ВЕКОВЫЕ ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ СЧЕТЫ С МОСКАЛЬЩИНОЙ, РУМЫНИЕЙ ИЛИ ТУРЦИЕЙ. ЧЕМ ТОГДА СТАНЕТ УКРАИНА? – НОВЫМ КОСОВО? ЧЕЧНЕЙ? ЮГОСЛАВИЕЙ? А МОЖЕТ БЫТЬ НАШИ ПОТОМКИ ВОСПРОИЗВЕДУТ В СКИФСКИХ СТЕПЯХ ЖАЛКУЮ ПАРОДИЮ НА МНОГОЛЕТНЮЮ ИДИОТСКУЮ ПОГРАНИЧНУЮ ВОЙНУ ИНДИИ И ПАКИСТАНА?

 Спасение в одном: вряд ли те, у кого хватает сегодня долларов на покупку дипломов, настолько обеднеют, что не смогут купить своим высокообразованным и дипломированным чадам за ту же валюту престижное и доходное местечко в дебрях нашего свободного от совести и разума государственного аппарата. Так что радуйся, нищая украинская школа, долго тебе придётся ждать пополнения молодыми «специалистами». Ведь не станут же те, кто платит тысячи долларов за своё высшее образование ждать, когда они окупятся убогой учительской зарплатой. Можно и не дождаться. Зато, какими кадрами обогатится держава!»

 И держава обогатилась именно этими кадрами. Все эти януковичи, стоматологи, ахметовы, клименки… и прочая мразь, разворовавшая нашу страну и утопившая в коррупции ее государственность, носят дипломы о высшем образовании донецких вузов и, в том числе, Донецкого государственного\национального университета.

Так вот, сим свидетельствую, что не все преподаватели Донецкого университета и не все ученые Донбасса — соучастники этого коррупционного позора. И в доказательство я приведу целиком один из документов семейного архива — письмо профессора Донецкого государственного университета П.Я.Мирошниченко президенту Украины Л.Д.Кучме. Документ объемный, поэтому публиковать я его буду частями.

 Предисловие издателя.

 Это письмо адресовано Президенту страны. Обращение к Л.Д. Кучме объясняется не особым уважением или доверием автора к личности Леонида Даниловича. За какие такие доблести? К сожалению, иного Президента Украина пока ещё себе не заслужила. Хотя по сравнению с трусливым негодяем Кравчуком, агрессивный Кучма выглядит органичнее на сцене современной украинской истории.

Наши старики вызывают скорую помощь, даже зная, что она не приедет, или приедет без лекарств, или приедет часа через три, когда нужен уже не врач, а священник. Тем не менее, автор письма не «Ванька Жуков» и не тешит себя иллюзиями в отношении верховной власти. Власть постаралась избавить нас от всяких иллюзий в отношении себя. Обращение к Президенту на самом деле – своеобразная и убедительная демонстрация позиции верховной власти: её подлости и бессилия решить важнейшие гуманитарные проблемы страны, за которую она не желает и не способна отвечать.

П.Я. Мирошниченко отнюдь не ждал, что, прочтя его письмо, Леонид Данилович облагодетельствует отечественное просвещение животворящими реформами или, не дай Бог, попытается смягчить последствия преступного развода с Россией, затеянного Леонидом Макаровичем.

На самом деле это письмо – последний акт принципиального противостояния с государственной властью честного человека и Гражданина, высочайшего профессионала – Педагога, Историка. Искалеченный возрастом старик не сдался, оставшись один против коррумпированной чиновной своры. Он сложил оружие, лишившись остатков зрения и потеряв из виду врага. Но его победило Время, а не люди. Великий Воин! Он вправе ждать от своих учеников, что его оружие – историческая правда, научная добросовестность, человеческая порядочность и справедливость, требовательность к себе и ответственность перед обществом – окажется в достойных руках. Очень хочется, чтобы у обладателей этих рук хватило ума понять, когда настанет время сменить тип оружия для обуздания чиновного самодержавия, губящего нашу государственность, культуру и общество. И воли, чтобы послужить Отечеству.

 

Глубокоуважаемый Леонид Данилович!

 

  1. Предисловие.
  2. Почему люди иногда пишут письма президентам.
  3. Пока не поздно, спасайте просвещение.
  4. Как готовят историков на историческом факультете Донецкого государственного университета.
  5. Как приватизировали историческую науку и историческое образование в Донбассе.
  6. Борьба за чистоту рядов научно-педагогической мафии.
  7. Эпилог.

 

  1. Почему люди иногда пишут письма президентам.

В нашем парламенте громче всего звучат голоса социалистов и коммунистов, а в средствах массовой информации господствует примитивная доктрина национализма, соответствующая интересам номенклатуры. У нас нет цензуры, но нет и свободной прессы, отражающей разные тенденции общественной мысли. В таких условиях письма к президенту – единственная отдушина для людей, стремящихся помочь в поисках спасения страны и сохраняющих какие-то остатки доверия к власти. Л.М. Кравчук в последнем (перед переизбранием) телеинтервью жаловался на то, что к нему ежедневно приходит около двухсот писем.[1] Может быть, глупо писать эти письма? Трудно поверить, что президент столь плох,[2] что не знает, что творится в его стране. Ведь если народ не всегда стоит своего правительства, то и президент уж наверняка стоит своей канцелярии. Мой сын, к примеру, из недоверчивых. Он Вам не напишет. И не потому, что постесняется отвлечь от важных дел. Ведь и я – не о пустяках. Его поколение не верит власти. Попробуйте сравнить количество писем, поступивших к Вам в канцелярию в начале Вашего президентства и теперь. Уверен, сегодня Вас беспокоят не так назойливо. Нас, доверчивых, становится всё меньше. Но у власти от этого вряд ли станет меньше проблем: нелегко управлять недоверчивыми.

 

  1. Пока не поздно, спасайте просвещение.

Обращаюсь к Вам повторно, тем более что результаты первого моего письма подсказывают важные выводы. Работая  пол века в сфере просвещения, я позволил себе высказать мнение об ошибочности распространённого в политических верхах убеждения в том, что нужно сначала решить экономические проблемы Украины, а затем уже можно будет заняться культурой и, в частности, просвещением.

Просвещение – главное в сфере культуры. И именно через органы просвещения, пока они – монополия государства, правительство способно влиять на формирование того или иного качества культуры населения. Поэтому я обращал Ваше внимание на то, что министерство просвещения Украины, с первых дней нашей нищей и сомнительной независимости, пропагандирует идеологию украинского фашизма, почти не вуалируя своих намерений. Это тем более гнусно, что делается руками, которые ещё не остыли от бурных и продолжительных аплодисментов по поводу очередного «исторического» решения коммунистической партии. Наблюдая отечественную историю, нельзя не заметить, сколь глубоко проникнута она иудством и предательством – от эпохи гетманов и атаманов и вплоть до недавних секретарей и нынешних президентов с губернаторами. Вряд ли можно создать новую демократическую Украину, не поломав эту позорную тенденцию.

Состояние нашего просвещения – следствие тяжелейшей и малоизученной болезни всего общества: кризисный переход от противоестественной социально-экономической формации к естественной, осложнённый сочетанием двух глубоко родственных и смертельно опасных социальных болезней – национализма и организованной (по государственному) преступности. На последних президентских и парламентских выборах подавляющее большинство населения Украины категорически отвергло национализм и националистов. На волне этих настроений Вы, Леонид Данилович, поднялись к власти, вдобавок пленив нас – своих избирателей обещаниями покончить с коррупцией. Однако вскоре, Вы погрязли в политических интригах, лавируя между коммунистами и националистами и, если история с Гонгадзе и «кольчугами» – правда, сами стали верховным источником преступности. В принятой при Вашем активном участии новой Конституции Украины грубо попираются традиции и чувство братства с Россией. Варварские попытки насильственной украинизации унижают многомиллионное русскоязычное население. Тупость националистического утопизма, низвергающегося с вершины киевского Олимпа сопровождается «наукообразной» придурковатостью в выборе нашего герба. На самом деле трезубец никак не связан с символикой Киевской Руси. Более всего он напоминает фаллический символ некоторых народов. Трезубец люб украинским националистам тем, что его можно считать гербом бандеровского правительства Я. Стецько, созданного 30 июня 1941 года во Львове с санкции генералов вермахта. Львов заняли батальоны украинских фашистов с трезубцами на головных уборах. Куда вы ведёте Украину, господин Президент? Неужели туда, где Вас будут встречать воплями «Хайль, Кучма!?»

Наше братство с Россией это братство с её народами, с их великой гуманистической культурой, которая уже многим обогатила украинскую культуру и способна ей дать ещё больше. Это братство по крови и на крови, которой пропитана наша общая земля от Чукотки до Калининграда (Кенигсберга) и от Новой Земли до Кушки. Эту землю и эту кровь наших предков недоумки Кравчук, Ельцин и Шушкевич предали и пропили в 1991 году в Беловежской Пуще. Однако оно не имеет ничего общего с вассалитетом населения Украины перед гнусным правительством Российской федерации, устроившим своему народу Чечню. Наше братство с россиянами генетическое. Оно основано на общности исторических судеб, ментальности, на традициях государственности и родственности языков. Спекулируя фактами национального гнёта, присутствовавшего и в самодержавной Российской империи, и в империи коммунистов, к которому русский народ на самом деле не имеет никакого отношения, националисты стремятся некоторую разницу языков сделать причиной вражды наших народов.

Только свободная и от национального гнёта, и от любых форм экономической и политической зависимости, и от национализма Украина сможет обеспечить расцвет украинского языка. Проблема украинского языка – педагогическая, а не политическая. И пока украинский язык не станут преподавать миллионы хороших учителей, любимых детьми, он так и останется чужим для русскоязыких Востока и Юга Украины. Любые административные методы насильственного насаждения языка вызовут к нему лишь ненависть и отторжение. В перспективе хамская пропаганда украинского языка может расколоть страну и даже довести до гражданской войны. Вы возьмёте на себя эту ответственность?

Но даже не язык является основой, главным условием расцвета современной украинской культуры. Сущность культуры составляет культура человеческих взаимоотношений, в основе которой – проблема справедливости. То, что творят со своим народом нынешние правители Украины не только несправедливо, но и преступно. Неужели кто-то в верхах всерьёз рассчитывает, что, украинская речь способна настолько оглупить миллионы сограждан, чтобы они не поняли где и как власть грабит их и обманывает?

Понимание сущности культуры помогает по достоинству оценить обстоятельства, имеющие едва ли не решающее значение для дальнейших судеб Украины. Мы, украинцы Левобережья, Слободской Украины, Таврических степей, Полтавщины о наших предков – казаков, государственных крестьян, вольных однодворцев, пахотных солдат – людей умевших с оружием в руках защищать свою землю и свою правду, очень близки к культуре наших русских братьев Юга и Юго-Востока России. Что общего у нас с культурой Западной Украины, находившейся с середины XIV до середины XX века в системе польской и отчасти германской государственности? Здесь, в условиях жесточайшего феодального, религиозного и национального гнёта украинского «быдла», у наших западных братьев-украинцев выработался комплекс этнической неполноценности, который естественно порождал психическую компенсацию в виде мании величия, и животной ненависти ко всем «чужакам» – от немцев до жидов с москалями. Конечно, такими стали не все «западенцы». Но именно такие «бандеры» доминируют и задают тон в общественно-политической жизни Западной Украины. Нужно помогать братьям, изуродованным историей. Но беда в том, что эти братья хотят только командовать нами и воевать с «москалями». Нам с ними не по пути. И командовать им у нас – на Юге и Правобережье мы не позволим. И мы никогда не поверим тому националистическому бреду, которым сегодня пропитывают украинскую среднюю и высшую школу, учебники, историческую литературу полуграмотные соплеусые «стецьки», оседлавшие не без Вашего, Леонид Данилович, участия наше министерство «освіти». Неужели парторг Южтяжмаша забыл, каким духом интернационализма насыщена атмосфера нашей – не бандеровской Украины?

Согласно министерским программам наши дети должны усвоить, что настоящие арийцы не немцы, а мы, украинцы. Что мы лучше всех – и ближних, и дальних народов. В вузах вводится курс «научного национализма». У его авторов даже не хватило фантазии, чтобы дать ему название, которое не подчёркивало бы столь откровенно их идеологическое прошлое. В качестве главной воспитательной задачи выдвинуто формирование сверхчеловека – представителя украинской национальной элиты. Не случайно «длинноусую бестию» вчерашние научные коммунисты представляют себе даже не как Ницше, а как шеф гестапо Гиммлер и его украинский двойник – Донцов. У Ницше сверхчеловек это человек будущего, не вписывающийся в современность с её пороками и ложью. Помимо обыкновенно человека мыслитель видел и третий тип – человека, не способного понять своё ничтожество. Как это похоже на наших националистов!

На страницах единственной в Украине учительской газеты «Освiты» не встретишь размышлений учителей- новаторов, единственно способных сообщить творческий импульс национальной школе. Она отдана на откуп вождю Конгресса Украинских Националистов Я. Стецько и стала рупором партии, создавшей «независимую» Украину на оккупированной фашистами территории. Ради победы Киева над Москвой и сохранения чиновных кабинетов потомки гитлеровских холуев и вольноотпущенные холопы Щербицкого развешивают на руинах советской школы прабабушкины рушники, составляют новые иконостасы национальных героев, наивно полагая перевод преподавания с русского на украинский язык своей главной целью. Как будто учителя, не умеющие научить ребёнка на русском языке, станут лучше работать, овладев «державной мовой». Нетопленые школы стоят без учебников, их библиотеки лишены литературы, нет не то, что компьютеров, а простых хороших досок и мела, учителям не выплачивают нищенскую зарплату, школы не выполняют государственную программу потому, что некому учить – молодёжь не идёт работать в школу, а кучка политиканствующих не то дурачков, не то мерзавчиков никак не натешатся сказочкой об украинской национальной школе.

В ситуации, когда государство доказало неспособность обеспечить нацию современной эффективной школой, оно должно, как минимум, не мешать частным инициативам создать такие школы там, где это ещё возможно. Начавшееся в годы советской перестройки рождение системы альтернативных негосударственных учебных заведений было похоронено просвещенческими чиновниками и налогами. Неужели нужно быть украинцем, чтобы умудриться увидеть прибыль или облагаемый налогом доход в педагогической деятельности?!

До сих пор верхом государственной мудрости в реформировании украинской школы остаётся смена министров просвещения. Но и при новом министре число хороших украинских учебников не увеличивается, хороших учителей в школах не прибавляется, зато в газете «Освiта» им. Т.Г. Шевченко появилось гневное письмо председателя общества «Просвiта» П. Мовчана к президенту Украины. Приступ ярости писателя вызвала разработка планов поддержки в Украине русской культуры. Гнев вызвали не недостатки плана, а само намерение поддержать культуру русского и русскоязычного населения Украины. Как будто русскоязычные писатели мешают украиноязычным писать талантливее. Невежественный литературный чиновник и не подозревает, что великий народный поэт, чьё имя носит возглавляемое им всеукраинское общество, тоже в своё время начинал с национализма. Позже Кобзарь гордился тем, что поэт в нём освободился от узкого национализма, поднявшись к вершинам общечеловеческой мысли. В зените своего развития Тарас Григорьевич видел в русских декабристах «невольников святых», в Герцене – «апостола нашего», призывая свой народ идти дорогой «апостола правды и науки».

Реальные позитивные перемены в национальном просвещении не начнутся раньше, чем сюда придёт много хороших учителей. Пока что они отсюда бегут. И новым, судя по состоянию высшего образования, взяться неоткуда. Как националистический курс коррумпированного министерства губит и высшую школу, я демонстрировал в первом письме на примере нашего исторического факультета Донецкого университета.

  1. Как готовят историков на историческом факультете Донецкого университета.

Чтобы подготовить педагога-историка, его нужно научить:

  • знанию исторических фактов,
  • умению их искать среди разнообразных источников,
  • вооружить научными методами их анализа и интерпретации,
  • методам обучения (педагогическая психология и технологии преподавательской деятельности).

Если с первыми двумя задачами у нас на факультете худо-бедно справляются, то «поля» методологии истории и методики обучения не только не засеяны, но и не вспаханы.

Единая и единственная до недавнего времени теория исторического процесса ковалась в недрах идеологических институтов ЦК КПСС. В готовом виде её доводили до республиканских академий наук бывшего СССР для дальнейшего транслирования в массы «бойцов идеологического фронта». Её девственность тщательно блюли соответствующие отделы всепроникающего КГБ, избавляя от соблазна интерпретации и какого-либо обсуждения: «лучше партии не скажешь». Поэтому институты истории республиканских академий наук превратились из учреждений научных в пропагандистские.

Развал Советского Союза и крах марксизма-ленинизма застал псевдоучёных врасплох. Источники идеологических директив иссякли, исторический материализм вышел из моды. Политические верхи, озабоченные дележом власти, нефти, газа, угля и металла сняли с себя всю ответственность за выбор «единственно верного и всепобеждающего учения». Политический бизнес, как и любой другой, чужд идеологии. Бизнесмены – прагматики. Обратиться к раскритикованным в пух и прах буржуазным теориям исторического процесса как-то неудобно: за что ругали? Да и трудно идеологическим прокурорам найти у обвиняемых рациональное зерно. Тут мозги нужны, а не только язык. И тогда за альтернативой историческому материализму полезли в «скарбницю» национального прошлого, где «ховался» от идеологической «ганьбы» «буржуазный национализм». Отряхнув от ругательных эпитетов идеалы конца XIX века, академические чиновники стали привычными методами замещать ими идеи коммунизма. Возникла пикантная ситуация: всё свои учёные титулы, звания, должности деятели национальной «науки» получали в своё время за «разработку» актуальных проблем марксизма-ленинизма. Смена идеологии для них – демонстрация собственной научной несостоятельности. Кто отважится на духовный харакири? Подобные покаяния чреваты потерями более существенными, чем потеря лица, совести. Что такое на этом фоне лишение должности и оклада – знает лишь тот, над кем нависла такая угроза. Из всего марксизма-ленинизма они усвоили лишь необходимость одобрять политику партии и правительства (за что и любезны новой власти). Довольно сложную концепцию исторического материализма, которая долгие годы была во всём мире высшим достижением историософской мысли, «учёные-идеологи» и в лучшие свои молодые годы не понимали. А если учесть, что становление популярнейшей в западной науке историографической школы «Анналов» не понять без учёта значения для её творцов исторического материализма, станет ясно, что понять культур-антропоцентрическое направление современной теории исторического процесса людям, чей интеллектуальный расцвет в прошлом, мудрено. Не забудем, что партия и всезнающий КГБ тщательно следили, чтобы «умники» не попадали в ряды идеологической элиты. Окопавшись на вершине республиканской пирамиды «научной» бюрократии, эта «элита» ищет опору на местах и находит её. Таков, по-моему, диагноз болезни, без излечения которой невозможно расчистить дорогу для развития исторической науки и исторического образования в Украине.

Лечением же, очевидно, должны заниматься настоящие учёные, которые, пока что, у нас не перевелись. Определить, кто из наших учёных настоящий, а кто «липовый» должны сами историки – без «руководящей и направляющей» помощи научной бюрократии. Разумеется, не те, кто защищал свои диссертации по конъюнктурным в советские времена темам. Состав такого консилиума могли бы сформировать и зарубежные учёные с мировым именем. Например, О. Прицак, работающий сегодня в Украине, и подобные ему отечественные профессионалы, не связанные круговой порукой взаимного признания и безответственности. Это и М. Попович, и В. Горский и многие другие, считавшие безнравственным под Советской властью растрачивать себя на её апологетику.

Начинать оздоровление отечественной исторической науки хорошо было бы с широкой дискуссии по основным мировоззренческим темам, в процессе которой и выяснилось бы: кто есть кто? Следствиями таких и подобных им мер должны стать реформирование составов специальных советов по присуждению учёных степеней, ВАКазамена в них любителей политической конъюнктуры настоящими учёными, имеющими собственное аргументированное мнение и умеющими его корректно доказывать.

Расистское понимание структуры исторической науки отразилось и на организационной стороне деятельности научных и высших учебных заведений. Поскольку мы, украинцы, лучше всех остальных народов, структуру исторических знаний у нас до сих пор определяют не в соответствии с периодизацией истории, и не по особенностям цивилизаций, не по специфике функций исторических знаний, а с националистической непосредственностью: с одной стороны – история Украины, а с другой – все остальные истории. Исходя из этого, раздуваются штаты, учебные и исследовательские программы кафедр истории Украины, а курсы истории России, русской культуры приравниваются к курсам истории Гвинеи или Коста-Рики. Во множестве вузов кафедры истории России вообще исчезли. И у нас кафедра истории России разбегается. Она обречена – мы мешаем «ведущей кафедре» истории Украины. Мешаем фальсифицировать начало отечественной истории, начало русской, украинской и белорусской государственности. Школьные и вузовские учебники некритически излагают возникшую почти сто лет назад концепцию М. Грушевского о возникновении древнерусского государства ещё в V веке новой эры. Её автор, бесспорно, был выдающимся историком, но эта его концепция лишена источникового обоснования и с научной точки зрения некорректна. Никто до сих пор не доказал её истинности. Однако, идеологи националистической «науки» даже не находят нужным упоминать об альтернативных концепциях или как то обосновывать свою фактами. Их научное кредо: было так, как нам это сегодня нужно. Усвоение её и подобных ей бредней учащимися являются обязательным и в противном случае карается неудовлетворительными оценками. Где же свобода мысли и совести? Где право на свободный доступ к альтернативной информации?

Украинские националисты «отвоевали» у Москвы Киевскую Русь. Грубо фальсифицируя хорошо известные каждому историку факты, они утверждают, что Киевская Русь создана украинцами, а «москали» и белорусы никакого отношения к ней не имеют. Антипатия к Москве заставляет «забыть» и то, что с середины XVII века Украина развивалась в системе русской государственности, что сказывалось и положительно, и отрицательно на нашем прошлом и настоящем.

Смена одной идеологической лжи другой, стремление удержать монополию на истину не научными, административными методами – родимые пятна современной украинской исторической науки. Наверное, другой она сегодня быть и не может. Но если политики, управляющие сегодня Украиной, заявляют о приверженности ценностям европейской цивилизации, то как-то негоже им делить ответственность за разгул мракобесия и архаичного доктринёрства с людьми, которые «учёные» только по диплому.

В эпоху торжествующего социализма исторические факультеты занимали особое место в системе отечественного высшего образования. Во-первых, здесь ковались кадры идеологических бойцов – вольных или невольных профессиональных вралей. Поэтому сюда стекались те, кто хотел или уже начал делать карьеру по линии идеологического ведомства в системе КПСС, ВЛКСМ или КГБ. Во-вторых, сюда стремились немногие идеалисты, заразившиеся вирусом романтики археологических раскопок и глотания архивной пыли. В-третьих, здесь учились носители педагогического заклятия. И, наконец, ни одна академическая группа не обходилась без присутствия представителей чиновной прослойки – тех, чьи папы и мамы не мыслили себе будущее своих детей без диплома о высшем образовании. Из всех факультетов исторический именно потому имел особую популярность у последней категории граждан, что здесь было легко учиться: их чад не обременяли ни умопомрачительной математикой, ни требующей кое-какой памяти и языковой интуиции грамматикой.

Конкурсы при поступлении на исторические факультеты были внушительными – до 25 человек на одно студенческое место. Приёмные комиссии – требовательны и неумолимы: власть нуждалась в квалифицированных пропагандистах её идеологии. От этого зависела её устойчивость. Поэтому основная масса студентов была сильной по уму и с хорошей школьной подготовкой. Для приёма же боярских деток существовал особый «механизм». Их фамилии заранее отмечались, в каждую приёмную комиссию вводились специально «проинструктуированные» преподаватели, облечённые высоким доверием, которые лично «экзаменовали» номенклатурную абитуру и выводили ей «проходной балл». Поэтому на исторических факультетах всегда была пара-тройка балбесов, которых «за уши» протаскивали через рифы и мели сессий и экзаменов, которым писали курсовые и дипломные и, в конце концов, выдавали дипломы. Морально-психологический климат формировался основной массой тружеников, учившихся не за страх, а за совесть.

В нынешние независимые времена, когда идеологией власти стал хватательный рефлекс, громоздкий институт профессиональных лжецов стал не нужен. Правители обнаружили, что народ не стоит даже обманывать – он безопасен, что бы с ним не вытворяли. Поэтому на идеологии стали экономить, как и на просвещении, медицине, культуре. Правда, националисты, с которыми безыдейные прагматики поделились властью, стараются развернуть и историческую науку, и историческое просвещение в сторону своих мифов. Но бывшая компартийная и советская номенклатура, прочно удерживающая экономическую власть, предпочитает положить в карман то, что длинноусые «арийцы» хотели бы потратить на воспевание «козацкої давнини».

 

ИЗ ИСТОРИИ ДОНЕЦКОЙ КОРРУПЦИИ В «НЕЗАЛЕЖНОЙ» УКРАИНЕ

 

ПИСЬМО

ПРОФЕССОРА П.Я. МИРОШНИЧЕНКО

ПРЕЗИДЕНТУ УКРАИНЫ Л.Д. КУЧМЕ

О СИСТЕМНОЙ КОРРУПЦИИ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ

ДОНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Часть 2.

 

  1. Как в Донбассе приватизировали историческую науку и историческое образование.

Настоящий вуз начинается с отбора лучших абитуриентов. Это с ними на факультетах разворачивается многосторонняя учебно-методическая, научно-исследовательская и воспитательная работа.

Годичный цикл работы исторического факультета Донецкого университета начинается с набора… худших абитуриентов – детей влиятельных и состоятельных родителей. На этом строится вузовский бизнес на двоечниках.

Я уже не один десяток лет преподаю на первом и втором курсах базовую дисциплину – историю нашего Отечества, которую абитуриенты изучали в школе, сдавали на вступительных экзаменах. На моих глазах на первых курсах с каждым годом неуклонно росло количество двоечников. Даже после обстоятельного вузовского изучения предмета эти студенты совершенно не знали истории своей страны. Даже в масштабах программы средней школы! Такие никак не смогли бы сдать к нам вступительный экзамен даже на тройку. В последние годы таких абсолютных двоечников у нас стали набирать чуть ли не до половины академической группы. Каково же было моё удивление, когда, ознакомившись с материалами экзаменационных комиссий, я обнаружил, что у этих абсолютных двоечников были по отечественной истории отличные оценки и в школьном аттестате, и на наших вступительных экзаменах. Нетрудно догадаться, что это были плоды забот пап и мам двоечников. Само собой разумеется, что наши приёмные комиссии по блату принимали не только абсолютных двоечников, но и обыкновенных троечников. Лишь бы платили. Таким образом, формировались академические группы с психологическими установками вовсе не ориентированными на учёбу.

Ещё лет пять тому назад, став членом Совета факультета, я выступил на его заседании при обсуждении итогов наших семестровых экзаменов, сопоставив их со вступительными экзаменами. Используя материалы экзаменационных комиссий, я показал, сколько каждый экзаменатор выставил фальшивых оценок. Чемпионом по такой фальсификации оказался доцент П.В. Добров.[3] Намеренно набирая двоечников, деканпрофессор В.Ф. Бурносов и председатель приёмной комиссии профессор Р.Д. Лях, очевидно, брали на себя обязательства протащить их через все вузовские испытания и, вручив диплом, обеспечить первобытную девственную неприкосновенность их мозгов. Для этого администрация факультета использовала все средства административного нажима, чтобы пресечь всякую требовательность к знаниям студентов. К примеру, ко мне на повторные экзамены в каждую сессию являлись комиссии «исправлять» мои двойки. Позже меня стали под разными предлогами отстранять от экзаменов.

Из года в год на каждой экзаменационной сессии я показывал на Совете результаты фальсификации студенческих наборов, а осенью 1994 года обобщил свои выступления выводом о тотальном развале учебного процесса на факультете. При этом я неоднократно обращал внимание на то, что секретарь Совета факультета доцент А.В. Крапивин[4] систематически искажал в протоколах содержание моих выступлений. Вместе с тем ни разу ни один из членов Совета, если не считать невразумительных оправданий декана, не выступил с возражениями мне. Язык не поворачивался – то, что я говорил, было всем хорошо известно.

Ещё в августе 1994 года я был приглашён к ректору В.П. Шевченко для выяснения, принадлежит ли мне посланное от моего имени в министерство просвещения и неподписанное письмо о преступной деятельности Р.Д. Ляха, В.Ф. Бурносова и П.В. Доброва. Я заявил, что письмо написано не мною, но, вероятно, по материалам моих выступлений на Совете. Я заметил, что если бы писал, то сделал бы это аргументированнее. Мы договорились с ректором, что встретимся после начала учебного года, чтобы обсудить мои соображения о положении дел на факультете. И встретились, после моего выступление на Совете. Я ещё раз рассказал ректору о развале работы на факультете. У меня создалось впечатление, что ректор слушал меня с пониманием. Однако вскоре, во время зимней экзаменационной сессии, стало ясно, что стиль работы администрации факультета ничуть не изменился.

Политика государственной экономии на образовании привела к тому, что некогда мелкий и частный механизм приёма и проводки блатных детей через дебри академического процесса превратился в главный источник существования и факультета, и исторической науки в Донбассе. Режим экономии верховной власти вытолкнул истфак на путь хозяйственной самостийности. Чтобы не утонуть в шторме первоначального накопления капитала, администрация Донецкого государственного университета и его исторического факультета легализовала то, что до сих пор делала в тайне даже от самой себя – платное обучение. Хотя слово «обучение» здесь неуместно. Учить за деньги в Донецке ещё не научились. Зато отлично получается имитация учебного процесса с выдачей государственных дипломов – к обоюдной пользе и преподавателей, и студентов. Первые имеют средства к существованию, а вторые – возможность продлить за папины и мамины денежки счастливое детство, не омрачая его хлопотами по усовершенствованию своего интеллекта.

Попробуйте не получать по полгода жалование, как это бывает у преподавателей. А ещё попробуйте прокормить, одеть, обуть, вылечить семью хотя бы из трёх человек на $ 50 или даже на $100 в месяц. Ну, как тут не поставишь хорошую оценку сыну или дочери человека, который щедро за это платит? Вопрос «за что?» в такой ситуации становится неуместен. Добродетельные размышления о судьбах страны дипломированных неучей даже не приходит в голову. К чертям страну, самому бы выжить!

В таких условиях преподаватели, заботящиеся по инерции о качестве обучения, становятся инородными телами. От них освобождаются. Так освободились на нашем истфаке от известного в кругах медиевистов (исследователей истории средних веков) России и Украины профессора М.А. Молдавской – ушли на пенсию. Уходя, Мария Абрамовна посетила ректора и рекомендовала на своё место взять своего ученика, выпускника нашего же истфака В.К. Губарева, уже защитившего кандидатскую диссертацию. Я тоже хорошо знал этого талантливого учёного и преподавателя и поддержал в ректорате ходатайство Молдавской. Ректор мудро заметил, что подобные вопросы положено решать соответствующей кафедре. Вопрос, однако, был решён не на кафедре, а деканом – В.Ф. Бурносовым, который, помня В.К. Губарева в студенческие годы, сделал правильный вывод: таким управлять будет трудно. Тогда декан решил вырастить свой «кадр».

Выпускнику-заочнику В. Санжарову был сделан сомнительный «красный диплом» (с отличием), а затем его отправили в аспирантуру МГУ. В. Санжаров окончил аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию и вернулся в пенаты. Но то ли «кляті москалі» развратили молодого специалиста, то ли сам декан не разглядел его коварную сущность, но В. Санжаров явно не оправдал доверия факультетского руководства. Как на грех, молодой человек оказался хорошим преподавателем и настоящим учёным. Он честно и по заслугам ставил оценки своим студентам, не взирая на чины и капиталы их папашек. Он создал уникальную студенческую лабораторию медиевистов и даже умудрился обеспечить её отличной литературой и источниками, без которых нет и быть не может серьёзной исследовательской работы. При этом он сделал то, что не в силах было сделать целое государство, используя при этом энергию «двоечников». Зная, что деканат не любит двоек, а двоечники не любят учиться, он попытался накормить волков, не обижая овец. Двоечники у него получали положительные оценки, если… готовили для библиотеки лаборатории ксерокопию редкой литературы или источника по истории средних веков: «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Так при лаборатории была создана неплохая библиотека – своеобразный показатель расцвета студенческой науки на факультете.

К зиме 1995 года факультет освободился от абсолютного большинства преподавателей, способных объективно оценивать знания и подготовку студентов. Снижение требовательности привело к тому, что к занятиям и сессиям вообще перестали готовиться. Забыв, что «один в поле не воин», Санжаров честно «влепил» на втором курсе 22 двойки. Это было слишком. Это было слишком. Мамы двоечников пришли в негодование: сколько можно платить?! В деканат – плати, так ещё и за ксерокопии! К декану пришла делегация из трёх отпетых двоечниц – Раевской, Юзуфзяновой, Никитиной – жаловаться на вымогательство преподавателя. От приёма экзаменов Санжаров был отстранён. Декан понял, что со всем этим нужно кончать. Его осенила идея известного анекдота: «Держи вора!» Но бескорыстная версия с ксерокопиями мешала делу. Нужен был факт вымогательства с очевидной корыстной подоплёкой. Через два дня после отстранения от экзаменов к Санжарову позвонили из деканата и пригласили… прийти принять экзамены. Преподаватель подчинился….

В аудиторию, где проходили экзамены, робко вошла Раевская. Ознакомившись с билетом, она призналась, что не успела подготовиться и протянула зачётку со стодолларовой купюрой. Доцент возмутился и попросил студентку покинуть аудиторию. Выйдя вслед за ней, он увидел подбегающих в ней двух молодых людей с вопросом: «Ну что?» За ними подошли и мамы двоечниц. Вся кампания удалилась в деканат. Провокация не удалась, но, тем не менее, стала основой обвинения Санжарова в вымогательстве, которое было подкреплено подписями трёх десятков студентов второго курса, собранными Раевской по указанию декана и оказавшимися при проверке в большинстве своём «липовыми».

При рассмотрении дела Санжарова на Совете факультета я обратил внимание на то, что декан втянул в провокацию студентов, что с моей точки зрения безнравственно, и на то, что провокация не удалась, но, тем не менее, стала основой обвинения, и на «липовые» подписи. Никто из членов Совета не выступил в поддержку декана – слишком очевидной была суть дела. Тем не менее, решением ректора Санжаров был изгнан из университета. На факультете ещё раз убедились, что двоечников обижать нельзя и, что декан и ректор – заодно.

Сейчас на месте неблагодарного Санжарова человек, который не принесёт благодетелям хлопот. Правда и студентов ничему хорошему он не научит. Но какое это имеет значение для бизнеса на оценках? Авантюрный эпизод борьбы за одно преподавательское место может быть дополнен таким курьёзом: едва профессора Молдавскую спровадили на пенсию, декан немедленно вытолкнул её из состава Совета факультета и… ввёл на её место тоже пенсионера – доктора исторических наук Петренко – человека анекдотически невежественного. В своей докторской диссертации он научно обосновал великую пользу от использования технических средств – магнитофонов, радио, телевизоров, кинопроекторов… – в преподавании истории. Декан организовал ему липовое ходатайство Совета факультета и Петренко стал профессором.

Бизнес на двоечниках нуждается в «своих» преподавателях. Это нередко совпадает с кровными интересами преподавательских кланов. Так становится преподавателем факультета дочь Р.Д. Ляха. Будучи студенткой, она не обнаружила ни научных, ни педагогических добродетелей. Однако Роман Данилович организовал её молниеносную защиту диссертации в вотчинном Запорожском университете, а затем пристроил на факультет вслед за дочерью и её мужа. На кафедру археологии и истории древнего мира устроили преподавателем дочь покойной заведующей кафедры, бывшей в своё время и деканом, и парторгом факультета. И у этой нашей бывшей выпускницы главное достоинство -–покладистость. Доцент Леонов с кафедры философии активно помогал декану в грязной истории с Санжаровым в качестве заместителя председателя профкома. А сын его стал преподавателем кафедры, которой заведует Р.Д. Лях.

Если дети следуют по стопам своих родителей в выборе профессии, это хорошо. Но нельзя пренебрегать профессиональной пригодностью и, наконец, совестью.

Политика формирования преподавательского корпуса исторического факультета и всего университета из «своих» людей органически сочетается с послеперестроечной тенденцией проникновения в ряды преподавателей бывших партийных чиновников. До перестройки работала тенденция прямо противоположная. Преподаватели университета стремились проникнуть в ряды коммунистической номенклатуры – сытой, обеспеченной и перспективной. С крушением КПСС крысы покинули тонущий корабль и забились в щели всё ещё кое-как держащегося на плаву корабля высшего образования. Так бывший секретарь обкома КПСС по идеологии стал проректором ДонГУ, профессором одной из кафедр истории. Бывший инструктор горкома партии по вузам и школам Михненко, утроившись на кафедре источниковедения, защитил диссертационную «липу» во славу пионерского движения и при поддержке Р.Д. Ляха и В.Ф. Бурносова попытался захватить заведование кафедрой источниковедения. «Менеджеры» факультета подготовили для ректората такую характеристику его научных доблестей, что, слушая её на Совете факультета, я ушам своим не поверил: это была песнь учёному гению.

Тогда Совет факультета был ещё не так послушен декану. В профбюро ещё тоже были независимые люди. Научное реноме Михненко было вне подозрений. Диссертация была сочинена столь бездарно, что в ней без труда узнали почти не претерпевший изменений текст брошюры по пионерскому движению, выпущенной несколько лет назад областным институтом усовершенствования учителей и составленной, к тому же, одним из сотрудников нашего же факультета. Наглость компилятора возмутила факультетскую общественность. В Совет факультета обратился с протестом заведующий кафедрой источниковедения – добросовестный трудяга профессор В.А. Пирко, которому угрожала потеря вполне заслуженной должности. Возникла оппозиция деканату и кандидатура Михненко была отвергнута. Правда, он не остался «на улице». «Свои» люди устроили его заведовать центральным в Донецке – Ворошиловским РОНО. А вскоре он, по совместительству, стал заместителем председателя Ворошиловского райисполкома.

Время – могучий союзник. Сегодня оно на стороне коррупционеров. Талантливая молодёжь не стремится в историческую науку, где честно не заработаешь ни на жизнь, ни доброго имени. Старых преподавателей, до сих пор как-то сдерживавших натиск недобросовестной бездари, оно руками бизнесменов от науки спроваживает на пенсию или в иные миры. Что ждёт украинскую историческую науку и просвещение очевидно.

В идеале деканат не только организатор учебной работы на факультете, но и научно-исследовательской. Поэтому по средневековому обычаю учёные факультета избирают из своего числа авторитетного человека, обладающего организационным талантом – декана, способного создать дух конструктивной дискуссии, обмена мнениями, научными идеями, способствующей творчеству критики. Дискуссии, круглые столы, симпозиумы, конференции… – непременный признак здоровья и научной состоятельности факультета.

Сегодня у нас этого нет. Даже годичная итоговая научная конференция не состоялась. Хотя тезисы кафедры опубликовали. Бумаги мы оформляем. В прошлом на факультете систематически проводились методологические семинары. Сегодня, в условиях идеологического вакуума, разброда и шатания умов, разгула пошлого национализма они особенно необходимы. Но у нас они давно не собираются. И не случайно. Не организаторская беспечность тому виной. Зачем тратить попусту время на обсуждение вопросов, которые для наших «учёных» решаются не в глубине их профессиональной совести, а далеко за её пределами – во властных столичных кабинетах? Раньше Москва спускала «к исполнению» идеи «научного коммунизма», а сегодня Киев сеет столь же «научный» национализм. «Учёный» (историк), что петух – прокукарекал, а там хоть солнце не всходи. Ведь не солнце его кормит, а хозяин. Вся разница в том, что раньше Хозяин требовал не просто петь песни, но и делать вид, что исполнитель сам формирует свой репертуар. А нынешний босс проще: не так поёшь – в бульон.

Стержень учебного процесса в высшей школе – лекции и семинары, самостоятельная исследовательская работа студентов. Поиск и анализ новых учебных технологий, активное внедрение их в учебный процесс, обсуждение и внедрение стандартов профессиональной образованности и компетентности, ориентация на них всего учебного процесса органически присущи педагогической жизни здорового факультета. Формально и у нас существует учебно-методическая комиссия. Но что ей делать, если не педагогика на самом деле определяет успеваемость на факультете, а алхимия блата и кумовства? Два года проболтали о рейтинговом контроле, но оказалось, что его введение означает рост требовательности к студентам. Поэтому модную идею похоронили. В основе господствующей сегодня на факультете педагогической методики школярский рефлекс: «законспектируй и перескажи» слово в слово за преподавателем или по учебнику. И не дай Бог показать, что знаешь больше или, что думаешь иначе! На экзаменах – либо «вызубри и перескажи», либо «заплати и прочти по шпаргалке». Фактически учебный процесс сводится к тому, что преподаватели и студенты декламируют друг другу конспекты, которые списывают из одних и тех же букварей. Скукота!

В былые времена существовал обмен опытом преподавателей – внутрикафедральный, межкафедральный. Сегодня это – обмен любезностями после плановых взаимопосещений.

Один из важных показателей качества факультета – количество отличных курсовых и дипломных работ. Знающие люди (мои коллеги), которым я верю, говорили мне, что в нашем деканате продают и покупают курсовые и дипломные работы, называли и цены в долларах. Настоящие дипломы – за настоящие деньги! Декан В.Ф. Бурносов неоднократно хвалился на Учёном совете, что по проценту отличных дипломных работ наш факультет опережает все прочие. Может быть. Особенно если эти работы пишут студентам те же преподаватели, которые потом их проверяют. Не за «спасибо», разумеется. Как же нужно не любить себя, чтобы самому себе не поставить «отлично»?

Однажды мне попалась дипломная работа хорошо известной студентки Кагья. Она училась у меня на первом, втором и третьем курсах и запомнилась как абсолютная двоечница и красивая девушка. Эдакая толстовская Элен Курагина. На семинарах, экзаменах, ничегошеньки не зная, в ответ на поставленный вопрос она, молча и спокойно смотрела на меня своими красивыми глазами, снисходительно ожидая, когда же ей перестанут морочить голову. Положительных оценок я ей не ставил, но комиссии, принимавшие переэкзаменовки формировались деканатом. Меня там, разумеется, не было. Так она дошла до дипломной работы, которую писала под руководством декана – В.Ф. Бурносова. Тема дипломной совпадала с темой статьи декана о рабочем и общественном движении в Донбассе в наши дни. Меня поразило, что текст дипломной по стилю, поверхностной описательности, без признаков какого-либо анализа – свидетельства присутствия хоть какой-то мысли – не отличается от текстов научных работ Вадима Фёдоровича. Если дипломница пишет как декан, её высокая оценка, безусловно, оправдана. Но если декан пишет, как абсолютная двоечница…, тут есть над чем задуматься.[5]

«Липовые» дипломы – плохие учителя –  нищие, полуграмотные, тупые и запуганные пропагандисты националистического бреда, транслируемого министерством «освіти». Их воспитанники вполне могут со временем, с оружием в руках, по зову современного петлюры иди бандеры, отправиться сводить вековые психиатрические счёты с Москальщиной, Румынией или Турцией. Чем тогда станет Украина? – Новым Косовом? Чечнёй? Югославией? А может быть наши потомки воспроизведут в скифских степях жалкую пародию на многолетнюю идиотскую пограничную войну Индии и Пакистана? Спасение в одном: вряд ли те, у кого хватает сегодня долларов на покупку дипломов, настолько обеднеют, что не смогут купить своим высокообразованным и дипломированным чадам за ту же валюту престижное и доходное местечко в дебрях нашего свободного от совести и разума государственного аппарата. Так что радуйся, нищая украинская школа, долго тебе придётся ждать пополнения молодыми «специалистами». Ведь не станут же те, кто платит тысячи долларов за своё высшее образование ждать, когда они окупятся убогой учительской зарплатой. Можно и не дождаться. Зато, какими кадрами обогатится держава!

Успехи бизнеса на университетских дипломах породили идею развития его в бизнес на учёных степенях. Заработали связи декана профессора Бурносова, заведующего кафедрой Истории Украины профессора Ляха и ректора профессора Шевченко во властных киевских кабинетах. И с лета 1995 года на истфаке ДонГУ заработал Специализированный совет по присуждению учёной степени кандидата исторических наук. Добиться такого ещё совсем недавно – в советские времена – было не просто. Центральные университеты и Академии наук неохотно расставались с монополией жаловать «офицерами от науки». Теперь за деньги можно всё. Особенно если есть «лапа» в министерстве «освіти» и, если ректор – атаман всех ректоров Донбасса (председатель Совета ректоров). А их развелось…!

Первым учёным историком, испечённым в тиглях истфака ДонГУ, стала аспирантка Добробог. Её «научным» руководителем был…, ну, конечно же, профессор Лях – председатель Спецсовета по присуждению учёных степеней. Обычно первый блин комом. Но попробовали бы «скомкать» протеже председателя! А могли бы. Нужно обладать недюжинной фантазией, чтобы найти зёрна научной истины – обобщения исторических фактов, выводы о закономерностях исторического процесса – в канцелярской справке о работе экологических учреждений Донбасса за несколько последних лет. Учёную степень кандидата исторических наук дали за доказательство банальнейшей истины: что природу в Донбассе уже почти угробили, что нужно её спасать, что созданы бюрократические структуры, ответственные за её охрану и что они не работают из-за скверного финансирования. Если через некоторое время молодому учёному удастся доказать, что и при надлежащем финансировании природу Донбасса государственные структуры не спасут, ему можно будет жаловать докторский титул. К тому времени, как научный гений дорастёт до подобных обобщений, три богатыря Донецкой науки – Бурносов, Лях и Шевченко – успеют открыть свой Спецсовет по присуждению «генералов от науки» – докторов. С этого момента приватизация исторической науки в Донбассе отдельно взятыми семействами завершится.

Присуждение учёной степени аспирантке Добробог было скоренько утверждено ВАКом. Все прошедшие диссертационные испытания знают, что механизм украинского ВАКа оперативно работает лишь после добросовестной «смазки». Но нашим столпам науки ни денег, ни совести не занимать: тут экономить – себе в убыток. Компетентный историк, ознакомившись с текстом диссертации, без труда поймёт, чего стоит научное реноме экспертов ВАКа. Но с точки зрения глобальных закономерностей бытия ничего удивительного не произошло: подобное плодит себе подобное. Паразитические организмы славятся своей способностью к ускоренному воспроизводству. Не следует, однако, забывать, что и паразит имеет свой конец. Жаль наступает он после смерти здорового организма, соками которого питается. Но мир не переделать. Даже украинским профессорам.

ИЗ ИСТОРИИ ДОНЕЦКОЙ КОРРУПЦИИ В «НЕЗАЛЕЖНОЙ» УКРАИНЕ

 

ПИСЬМО

ПРОФЕССОРА П.Я. МИРОШНИЧЕНКО

ПРЕЗИДЕНТУ УКРАИНЫ Л.Д. КУЧМЕ

О СИСТЕМНОЙ КОРРУПЦИИ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ

ДОНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Часть 3.

 

  1. Борьба за чистоту рядов научно-педагогической мафии.

Факты коррупции на историческом факультете Донецкого университета были подробно описаны мною год назад в первом письме к президенту Украины. Это письмо канцелярия президента переслала в министерство просвещения, а оттуда оно попало нашему ректору. Проверять факты коррупции было поручено самим виновным в коррупции!

К этому времени газета «Донецкий кряж» опубликовала значительную часть моего письма. Это произошло осенью 1995 года, когда я лежал в больнице после операции, полностью утратив зрение. В моё отсутствие декан Бурносов организовал заседание Совета факультета, где меня назвали «клеветником» и за «непорядочное поведение» вывели из состава Совета, рекомендовав ректору не заключать со мною контракта на следующий учебный год. Принимая такое решение, члены Совета уже знали о ярости ректора Шевченко, вызванной моей «клеветой». Ректор заявил в министерство, что в моём письме нет никаких конкретных фактов. Что же тогда в административных кругах считается «конкретными фактами»? Неужели только доллары? И куда делись те факты, которые я на протяжении четырёх последних лет докладывал ему и в письменной, и в устной форме? Где стенограммы моих выступлений в эти же годы на Совете факультета? Никто из членов Совета факультета не захотел портить отношения с всевластной научно-педагогической мафией, покрывшей метастазами всё пространство отечественного просвещения – от факультета вплоть до министерства и, судя по всему, ещё выше.

Получив право заключать контракты с преподавателями, администрация учебных заведений независимой Украины ликвидировала даже ту эфемерную видимость вузовской демократии, которая сохранялась в усечённом виде даже в советской «империи зла».

В эпоху расцвета российского самодержавия император Николай I запретил нижестоящим чиновникам жаловаться на вышестоящих. После этого Россия представляла собой ужасное зрелище страны, которой, по словам Белинского, управляли «огромные корпорации служебных воров и взяточников». Когда воровство сановников достигало размеров, угрожавших интересам правительства и короны, назначались сенатские ревизии. В них нередко жулик ревизовал жулика. Но чтобы взяточник проверял сам себя, до этого додумались только в «свободной» Украине в Ваше президентство, Леонид Данилович. Гордитесь своим вкладом в историю! Иначе как Вы объясните ситуацию, когда ректор – академик Шевченко – рапортует министерству, опираясь на проверку профессорами Ляхом и Бурносовым… профессоров Ляха и Бурносова?

Корпорации чиновников существуют в каждом государстве. Они возникают естественно и стихийно в результате личных контактов служащих друг с другом на основе взаимных интересов по принципу: «рука руку моет», «ты – мне, я – тебе». Не имея стабильного состава и структуры, такие группировки могут включать 3-5 человек и распадаться после достижения взаимных целей. Могут они снова возрождаться, иногда охватывая всю страну. Каждый корпорант знаком непосредственно лишь с двумя-тремя партнёрами. В этом их сила и неуловимость. В СССР ещё до Великой Отечественной войны, несмотря на всемогущество ГПУ, работал принцип: «блат сильнее Совнаркома». Возможности каждой корпорации зависят от престижности должностей, а значит и возможностей каждого члена. Поэтому неискоренима тенденция их роста «вверх», когда один высунувшийся на новый уровень власти тащит за собой своих подельников, рассчитывая на их благодарную преданность и солидарность.

В системе высшего образования и науки особенно желанны в качестве корпорантов академики, члены-корреспонденты, профессора, доктора наук, доценты и кандидаты наук. В условиях, когда честным путём невозможно содержать семью, в составе таких корпораций может оказаться весь преподавательск4их корпус страны. Или уже оказался? А ведь он стоит у истоков нравственности молодёжи. Будущие учителя, получившие образование в коррумпированной вузовской системе, принесут её традиции в школу. Кем станет наш народ в следующем поколении? Или уже стал?

В наследство от Советской власти нам достался неоднородный состав отечественных историков. Он строго поляризуется на «идеологов» и настоящих учёных. Первые «исследовали» конъюнктурные темы по заказу «диктатуры пролетариата»: воспевали партию, Советы, славили рабочий класс, профсоюзы и их политику. Все они, как правило, «изучали» исключительно эпоху социализма. Настоящие же учёные занимались либо досоветским периодом, либо зарубежной историей, где идеологическая цензура была слабее, в том числе из-за незнания цензорами иностранных языков. Чем дальше в глубь веков, тем меньше нужно было врать, тем больше простор для свободного полёта мысли.

С каждым годом украинской «независимости» «учёных» – идеологов становится всё больше, а настоящих исследователей всё меньше. Зато невиданными темпами множатся обладатели учёных степеней. Не превратится ли история отечества в скудоумную «побрехеньку», а историки – в дешёвых вралей на содержании государства – посмешище цивилизованного мира? Эти невесёлые вопросы мне даёт право ставить перед Вами пятидесятилетний опыт научной и педагогической деятельности, который совпадает с пятидесятилетним юбилеем исторического факультета ДонГУ. И это не только совпадение в хронологии. У меня есть основание считать наш истфак и свои детищем: мы вместе с 1946 года. И, наверное, не корыстные соображения заставляют меня – слепого старика – добиваться справедливости вопреки всему нашему сегодняшнему государственному укладу и общественному мнению. В Древнем Риме свидетельства идущих на смерть принимались без доказательств. На пороге Вечности не лгут. В этом Вам ещё предстоит убедиться. Успеете ли Вы покрыться краской стыда за происшедшее с исторической наукой в годы Вашего президентства?

Наш декан В.Ф. Бурносов проник в науку с помощью «липовой» кандидатской диссертации о профсоюзах – школе коммунизма. Его другие научные труды мне неведомы. Но ректор организовал его избрание в профессоры. Р.Д. Лях в своей докторской диссертации доказывал благотворность большевистской коллективизации на Украине. Делая научную карьеру при Советской власти, он всеми силами стремился проникнуть в партию. Для этого он отрёкся от своего отца дважды: первый раз, когда оправдал в диссертации политику, в результате которой был репрессирован его отец – агроном, такую политику не одобрявший. Второй раз – когда скрыл на парткомиссии судьбу своего отца. Сейчас Роман Данилович политику большевиков оплёвывает, признавая лживость своей диссертации. Не знаю, как он выкрутится, если к власти вернутся коммунисты, но, уверен, Лях не утонет. Преступление законов нравственных не требует уголовного и административного преследования. Но могут ли такие люди участвовать в воспитании молодёжи? Почему нет, если могут взяточники и воры?

Роман Данилович Лях – «Заслуженный деятель просвещения Украины», член президиума Конгресса украинской интеллигенции, член президиума Национальной Академии Наук, директор Научного Центра Национальной Академии Наук в Донецке. В стране, где Мазепа, Петлюра, Бандера стали национальными героями, а воры и уголовники – губернаторами, депутатами и министрами (ещё не президентами?) карьера профессора Ляха закономерна. Интересно, много ли сегодня в Украине людей, которым не стыдно называться интеллигентами, академиками в одном ряду с почтеннейшим Романом Даниловичем?

Иудством, подлостью и трусостью проникнута вся политика руководства факультета. Даже в мелочах! Судите сами: насколько страшен был поединок власти с ослепшим старым преподавателем, если заседание Совета факультета поспешили провести в его отсутствие – пока он в больнице? Неужели он действительно так опасен? Ведь даже если бы он присутствовал на Совете, его участники были бы избавлены от испытания беседовать с ним глаза в глаза за неимением их у оппонента. Не вовремя я их лишился. Кто знает, как проголосовали бы члены Совета факультета, если бы мои глаза были целыми? За пятьдесят лет своей работы я своих глаз никогда не прятал. Мне нечего стыдиться. В конце пятидесятых в задушевной беседе с сотрудником КГБ я, глядя ему в глаза, отказался «стучать» на коллег… и не стал заведующим кафедрой. Им стал другой. Опускавшие глаза и говорившие «да» становились деканами, ректорами. Может быть здесь скрыт один из источников современной тотальной коррупции?

 Эпилог.

Я был так опасен, что руководство пошло на нарушение элементарных приличий: меня изгнали из университета за полгода до 50-летнего юбилея моей работы на факультете. А ведь вся моя трудовая книжка заполнена только благодарностями за отличную работу. Мои студенты работают сегодня по всей Украине и за её пределами. Мне не стыдно перед ними и они, я знаю, со мной. Меня не пригласили на 50-летие истфака, даже не поздравили. Меня нет для этих людей. Жалкий самообман. Что в его основе – ненависть, природное хамство или, всё-таки совесть? Не хотели испортить себе праздник? – Наивные: у нас с ними разные праздники.

Когда меня выписали из больницы, Р.Д. Лях и В.Ф. Бурносов пригласили меня в кабинет декана. Пригрозив судом, они потребовали, чтобы я опроверг через газету моё воспоминание, прозвучавшее в статье, опубликованной «Донецким кряжем» о партсобрании двадцатилетней давности, обсуждавшем коррупционную деятельность Романа Даниловича и тот обман, с помощью которого уважаемый профессор проник тогда в партию. Затем В.Ф. Бурносов с выражением прочёл мне (полное отсутствие зрения лишило меня возможности читать) инспирированную моими собеседниками разносную статью в газете «Весть», где сообщалось, что школьный учебник Р.Д. Ляха издан полумиллионным тиражом, а сам он, одним из первых в стране, удостоен звания «Заслуженный работник народного образования Украины». Я удивился: работаем с Р.Д. Ляхом на одном факультете лет тридцать, за это время участвовали во многих собраниях, заседаниях, методологических семинарах, конференциях, знаком со всеми его публикациями. И за всё это время я ни разу не припомню, чтобы Роман Данилович высказывал сколько-нибудь оригинальную мысль. Такие обычно не бывают ни хорошими лекторами, ни настоящими учёными. Об учебнике судить не могу – его ещё никто у нас не видел, а вот размер тиража не удивляет. Роман Данилович известен связями в верхах, где решаются судьбы учебников и их авторов. Что же касается почётного звания, то оно отражает вклад Романа Даниловича не в развитие украинского просвещения, а в его погубление. Вряд ли этим стоит гордиться.

Лишение зрения не помешало мне сохранить совесть. Я не меняю её ни на какую валюту. И перспектива перейти с нищенской зарплаты профессора на убогую ветеранскую пенсию тревожила меня меньше, чем судьба моего факультета, строительству которого я посвятил всю свою жизнь и битву за который я, в конце концов, проиграл.

Я начинал свою активную общественную жизнь войной против фашизма, а кончаю войной с коллегами и чиновниками. На протяжении полувека я был в центре жизни истфака. И пусть мои студенты, а не столичные чиновники судят, кто из преподавателей был лучшим лектором, и кто и чему их научил. Несколько десятилетий чуть ли не постоянно коллеги избирали меня парторгом или заместителем парторга факультета, заместителем секретаря парткома университета, председателем профсоюзного комитета. Я был коммунистом, потому что верил в общинные идеалы добра и социальной справедливости. И, вместе с тем, я никогда не путал их с теми идеалами, ради которых жило партийное руководство моей страны. Я не делал мои идеалы подкладкой карьеры, не перегонял в мещанский жирок для собственной шкуры. Когда ополоумевшие и спившиеся кремлёвские бояре развалили страну, которую я строил и защищал всю свою жизнь, я вышел из КПСС. И сегодня мне не стыдно своего былого коммунизма, потому что за свои исторические ошибки я плачу сам, и не подставляю других людей.

Я был одним из наиболее требовательных и авторитетных преподавателей.[6] При этом я не писал доносы в КГБ ни на своих студентов, ни на коллег. Может быть, мои идеалы невольно для меня передались моим студентам и ученикам. Может быть, всемогущее время выявит в них немало, несомненно, искренних заблуждений. Но если ограниченный пределами советского информационного пространства я допускал ошибки в интерпретации исторических фактов, думаю, это искупается всё-таки тем, что главное, чему я учил своих студентов – самостоятельно мыслить. И если сегодня в Украине не все историки сойдут с ума от обрушившегося на них сверху националистического бреда, в этом есть и моя заслуга.

Я не холуйствовал перед властью и честно служил науке в меру своих сил и способностей. И я говорю, стоя на пороге Вечности: я сделал всё, что мог. Кто может, пусть сделает лучше. А потомки рассудят, кто и что дал Украине – её исторической науке и просвещению.

 

02.08.1996 г.                                                                            П.Я. Мирошниченко –

Профессор Донецкого государственного университета,

кандидат исторических наук,

доктор философских наук.

 

 

[1]
Эх, не перевелись Ваньки Жуковы на святой Руси!

[2]              Может быть, он и не плох. Может быть, ему просто пох…?

[3]
П.В. Добров – в настоящее время (2003г.) доктор исторических наук, профессор, декан исторического факультета Донецкого университета, сменивший на этом посту умершего в 2000 году В.Ф. Бурносова.

[4]              А.В. Крапивин – в 2003 году уже доктор исторических наук и профессор.

[5]              Студентка Кагья – дочь одного из богатейших в советские времена людей в Донецке. Её отец – директор известного в кругах донецкого бомонда кафе «Театральное», где под недремлющим оком КГБ процветали азартные игры, торговали наркотой, устраивали сходняки местные авторитеты, прожигала украденные у государства денежки донецкая «золотая молодёжь» – сынки и «доци» чиновников министерства угля, милицейских генералов, торговых воротил, директоров шахт и заводов…. В годы перестройки папа Кагья создал сеть разнообразных магазинов, которые не столько приносили доход, сколько помогали отмывать добытые в иных отраслях бизнеса капиталы. Он накосил столько «зелёной капусты», что, в конце концов, стал соблазнять её количеством других «бизнесменов». Очарованный их деловыми предложениями, он огромным напряжением воли преодолел соблазнительные перспективы сотрудничества с ними и, переведя свои капиталы за рубеж, сдрыснул в Израиль всей семьёй, лишив культурный мир Донбасса ещё одного ценного кадра.

[6]
На экзамене по курсу истории СССР, лично принимая его у собственного сына, когда тот уже на «отлично» изложил содержание всех трёх вопросов экзаменационного билета, П.Я. Мирошниченко ещё два часа «гонял» его по всей программе курса и таки влепил «хорошо» за то, что сын неточно назвал даты существования Кушанского царства. «Отлично» у П.Я. Мирошниченко означало совершенное знание истории. За пятьдесят лет его педагогической карьеры не думаю, что наберётся два десятка человек, кто сможет похвастать отличной оценкой на экзамене у Поликарпа Яковлевича. Это не мешало ему быть любимым студентами потому, что к самому себе он был ещё требовательнее (Н.П. Мирошниченко).

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *