Т.Г. ШЕВЧЕНКО, СОВРЕМЕННЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ И ПУТИ ВОЗРОЖДЕНИЯ УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ (РАЗМЫШЛЕНИЯ ИСТОРИКА)

Т.Г. ШЕВЧЕНКО,

СОВРЕМЕННЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ

 И

ПУТИ ВОЗРОЖДЕНИЯ УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

(РАЗМЫШЛЕНИЯ ИСТОРИКА)

 

1.

Культура – это усвоенный человеком опыт истории, который определяет её деятельность. Шекспир, Сервантес, Пушкин, Шевченко не случайно считаются наиболее выдающимися деятелями культуры своих народов. Они специфическими способами (изобразительными инструментами) прекрасного обобщали наиболее главное в историческом опыте Англии, Испании, России, Украины своей эпохи – опыт человеческих взаимоотношений, духовной жизни общества. Не случайно и то, что мы в разнообразнейших ситуациях – от научных конференций до массовых митингов – обращаемся к наследию Тараса Шевченко.

Разобраться в попытках современных националистов использовать националистические тенденции раннего Шевченко помогает написанная более ста лет назад поразительно актуальная и сегодня работа М.П. Драгоманова «Шевченко, украинофилы и социализм». Ещё тогда выдающийся деятельно украинской культуры с горьким сарказмом отмечал, что все, кто брался писать о Великом Кобзаре, «прежде всего, думали о себе, и каждый поворачивал Шевченко, как тому в тот момент было нужно». В предисловии к львовскому изданию этой книги 1906 года И.Я. Франко с большой похвалой оценил её как раз за то, что она разрушала глупый и мистический, религиозно-националистический культ Шевченко среди галицко-русской интеллигенции.

Почему речь шла о галицко-русской, а не всей украинской интеллигенции? На этом стоит остановиться. Дело, прежде всего, в истории Западной Украины. Этот регион почти полтора тысячелетия со времён аварского завоевания в VI столетии был ареной религиозно-этнических и политических конфликтов, тяжёлой кровавой борьбы населения за сохранение своей культуры, к тому же с середины XIV столетия – в пределах чужих государств. Во времена Драгоманова подавляющее большинство украинского населения здесь составляло патриархальное крестьянство. Жило оно в сельских общинах по правде своих отцов, дедов и прадедов. В основе этой правды были: трудолюбие, пиетет перед трудовой по происхождению собственностью, своей и чужой («Своє святоє, чуже найсвятше»), добрососедство с его сумлінністю, искренностью и справедливостью, убеждение в могуществе и мудрости общины.

Извечные связи общины с окружающей природой и чувство единства человека со своей общиной поддерживали глубокий патриотизм крестьянина – традиционное ощущение своей кровной связи с матерью-землёй и своими земляками. Всё это освящалось верой в Бога: «Хто мову й віру міняв – і сусіда продавав».

Вместе с тем века существования в антагонистическом обществе приучали видеть во всех «чужаках» опасность, подозревать враждебные намерения. Ни украинский, ни русский, ни белорусский фольклор не знает добродушного отношения к каким-либо иноплеменникам. Можно сказать, что патриотизм феодального крестьянина и отчасти даже крестьянина эпохи капитализма таил в себе бациллы национализма, которые быстро распространялись при благоприятных условиях.

Всё это было свойственно всему украинскому, русскому и белорусскому крестьянству. Особенности же общественного сознания западно-украинского села были обусловлены тем, что украинцы жили здесь в окружении поляков, немцев, венгров, молдаван, румын в составе «чужой» государственности – Речи Посполитой,  а с 1772 года – Австрийской империи. В российской Украине крестьянин часто ходил в ту же церковь, что и его помещик, исповедовался у того же батюшки, а когда жаловался на помещика государственным чиновникам, то последние тоже были единоверцами и нередко единоплеменниками. В Галичине же шляхта с её паразитизмом разгульной жизни была и помещиками, и иноплеменниками, и иноверцами. А жаловаться можно было только немецким государственным чиновникам, от которых помимо социальных, религиозных и этнических предрассудков и перегородок отделял непреодолимый языковой барьер.

На Западе города – средоточия международных связей и гуманистической цивилизации – давали крестьянству не только убежище от чрезмерного гнёта помещиков, а иногда и примеры протеста, секуляризованное просвещение. В Галичине же города были центрами враждебной власти шляхты и государства. С развитием общества и тут появлялась интеллигенция, но преимущественно польская и немецкая, а если своя, украинская, то это было обыкновенно духовенство. Борьба конфессий – католичества, православия, униатства обусловили и такую специфику этого региона, как близость сельского духовенства к крестьянству и авторитет церкви, которая освящала традиции средневековья и враждебность к иноверцам-схизматикам. Наверное, нигде в Европе крестьянина не было в такой мере «багряницями закрито і розп’ятієм добито», и нигде он не был для пана таким быдлом, как тут.

Сила сопротивления угнетённых не всегда пропорциональна силе гнёта. Но на Восточной Галичине тоже помнили Запорожскую Сечь, слышали о гайдамаках и соседних опришках. И, что очень влияло, само австрийское правительство с конца XVIII века демагогическими намёками и обещаниями пытался использовать украинское крестьянство, чтобы обуздать оппозиционную польскую шляхту. Тёмные массы верили в Бога и цесаря и на Краковское освободительное восстание поляков 1846 года ответили резнёй шляхты. А вскоре и до Галичины докатились волны революции 1848 – 1849 годов. В условиях развития капиталистических противоречий усиление национально-освободительного движение обусловливалось активизацией демократических слоёв населения городов и украинской интеллигенции, связанной с церковью и деятельностью, и мировоззрением, и нередко происхождением.

Принципиально униатская, греко-католическая церковь была не худшей и не лучшей близких к ней конфессий. Но в самом её создании в 1596 году католической церковью при поддержке Речи Посполитой была заложена цель расколоть украинский народ, оторвать его от православия, чтобы обеспечить господство католичества и шляхты. Воспетые Шевченко гайдамаки восстали против засилия униатов. «Як та галич поле криє, ляхи, уніати». С болью рассказывая о братоубийственной крови восстания 1768 – 1769 годов, поэт на вопрос «Кто виноват?» отвечает: «ксьонзи, єзуїти».

2.

Религиозный фанатизма стал атмосферой жизни униатства в его промежуточном положении между католицизмом и православием в условиях напряжённой, нередко кровавой классовой борьбы на протяжении столетий. С. Бандера не случайно родился и был воспитан в семье униатского священника, убеждённого националиста. Как не случайно и то, что именно гитлеровский «абвер» завершил его воспитание. Достаточно тесные связи галицко-русской интеллигенции, как с духовенством, так и с крестьянством обусловили две характерные черты её национализма: клерикализм и воинственность.

Имея в виду эти черты, Драгоманов писал в статье «Чудацькі думки про українську національну справу»: «Послушайте, с какой ненавистью говорят иногда наши люди о москалях, поляках, жидах, и подумайте, что бы стало с этими соседями нашими на Украине, если бы удалось нашим национальникам взять власть на Украине в свои руки». Именно эти настроения «национальников» и использовала в своей агонии Австрийская империя, чтобы во время первой мировой войны сформировать из галичан подразделения «сечевых стрельцов» на фронте против России. Трагически закончилась эта бутафория: из-под власти немцев галичане попали под власть поляков. Бежали с родной земли, куда глаза глядели – в Канаду, США, Австралию.

На какое-то мгновение надежда вспыхнула в грозных событиях начала второй мировой войны – с воссоединением со всей Украиной в 1939 году. Тем более страшным было прозрение, что в Советской Украине ещё хуже, чем в панской Польше. Прокатилась волна страшных массовых сталинских репрессий. В таких условиях авантюра Бандеры и гитлеровского командования вермахта в создании эсэсовской дивизии «Галичина» («СС» расшифровывали, как «сечевые стрельцы» – сечевики-эсесовцы!) и осенью 1942 года Украинской повстанческой армии (УПА) для борьбы против СССР имела некоторый успех. Но Гитлер даже в условиях поражения под Сталинградом не согласился на обещания хоть какой-то независимости Украине. УПА пришлось воевать и против немцев. Простым людям трудно было разобраться в очень сложных событиях самого кровавого побоища истории человечества. Но руководство не могло не понимать смысла борьбы человечества против фашизма. И всё-таки командующий УПА генерал Р. Шухевич призывал не запугивать, а уничтожить 20 миллионов украинцев, которые признали Советскую власть – «запроданців». Даже фашисты не делали того, что творили бандеровцы, «герои» УПА.

В июле этого года (1990) я присутствовал в городе Трускавце на митинге по поводу провозглашения Декларации о независимости Украины. Происходил он на площади около церкви над могилой «сечевых стрельцов». Руководитель горсовета и местного Руха начал торжественную речь с напоминания о погибших за волю Украины и заверил, что Декларация – это только первый шаг. Каким будет следующий – догадаться не трудно. Недалеко от церкви стоит киоск Руха. В его витрине цветное изображение бравого «сечевого стрельца» с винтовкой в руках, а над ним призыв: «Гей до нашого коша!» Тут же, в киоске, юноша с крестом на шее энергично торгует брошюрами про Петлюру, Бандеру, Шухевича.

Недалеко от церкви стоит дом, где находится местная штаб-квартира Руха. Здесь  в витрине можно прочитать теоретическое завещание самого Бандеры и стихи местного поэта про «сплюндровану» мать-Украину и обязанность её детей. В интервью украинской редакции радио «Свобода» один из руководителей Союза независимой, (теперь уже националистической), украинской молодёжи (СНУМ) только для чистокровных украинцев сообщил, что, не отказываясь от парламентских форм борьбы, они готовы и к непарламентским. Недавно в Ивано-Франковске на 48 годовщину создания УПА состоялся с разрешения горсовета парад её ветеранов и боевиков СНУМ….

3.

Здесь целесообразно уяснить, что такое национализм. В советском обществоведении он, обыкновенно, толковался только негативно. В зарубежной литературе термин не имеет общепринятого значения. В истории народных движений национально-освободительные и националистические тенденции обыкновенно так переплетались, что развести их иногда непросто. Но теоретически отличить национализм от чистой, высокой национальной идеи может каждый разумный человек.

Национализм – это такое понимание общественных и личных отношений, которое противоречит приоритету общечеловеческих ценностей: уважения к человеку не за то, что он принадлежит к той или иной нации, а только за то, что он – Человек; доброты, честности, справедливости. Утверждение этого приоритета – вовсе не открытие наших дней. В украинской национальной культуре сто лет назад в вышеупомянутой статье его объяснял именно Драгоманов: «Сама по себе мысль о национальности ещё не может обеспечить всех людей волей и правдой и даже не может быть руководством в ведении государственных дел. Следует поискать что-то другое, такое, которое стало бы выше всех национальностей и мирило их, когда они пойдут одна против другой. Нужно искать всемирной правды, которая была бы общей всем национальностям».

Национализм можно определить ещё проще: это отношение к человеку не в соответствии с его собственными достоинствами и недостатками, а в соответствии с его принадлежностью к той или иной нации.

Если национальная, и национально-освободительная тоже, идея предполагает воплощение человечности в общенациональном масштабе, то национализм несовместим с человечностью. Как идеология (система идей) он очень специфическое а, возможно, и уникальное явление. Обладает чертами религии, ибо опирается на веру, а не на разум (в Галичине он, главным образом, и вдохновляется религией). Вместе с тем, он берёт на себя даже функции… теории познания (гносеологии): «С нами не только Бог, но и Истина».

В самые трудные времена для массы сложнейших вопросов он предлагает единственное и к тому же элементарно простое решение: всё «наше» хорошее, всё зло от «чужаков» – поэтому «геть» чужаков! Это какая-то универсальная отмычка, причём – для национализма разных народов и в разные времена. Всё просто и ясно. Очень удобно для тех, кто не умеет или не хочет думать. И для тех, кто хочет командовать, руководить такими «простаками». Национально-освободительные движения выдвинули немало выдающихся деятелей культуры человечества, национализм – ни одного. Националистические шоры не только ограничивают, но и притупляют сам процесс мышления.

Показательная деталь упомянутого трускавецкого митинга. Утверждение, что украинская Декларация независимости наилучшая, один из ораторов доказывал тем, что украинцы – люди добрые и вообще наилучшие из всех прочих людей. Две трети присутствующих на митинге были больные трускавецких санаториев – узбеки, туркмены, таджики, русские. Слушали они всё это молча и на их замкнутых лицах почему-то была не заметна радость от таких добродетелей их хозяев. Признаюсь, я тоже чистокровный украинец и тоже считаю себя наилучшим человеком. Но я молча жду, пока такое обо мне скажут другие люди.

Сначала я воспринял такое заявление местного Цицерона как случайный ляпсус. Но, поразмыслив, понял, что это типичная черта всякого национализма, и современного русского тоже. Вот что можно прочитать в «Письме писателей России»: «Ежечасно помните, что вы, русские, высокоталантливый, геройски отважный, могучий духом народ». Драгоманов как-то сказал, что украинский и русский народы братья-близнецы. Наши националисты своеобразно подтверждают, до чего это верно. В этом можно убедиться и в родственности духа газет «Литературная Украина» и «Литературная Россия». Как одна мать родила….

Сама логика националистического мышления притупляет и одарённых людей. Герцен вспоминал, как К. Аксаков одевался в национальный костюм так, что его на улицах Москвы принимали за перса. Недостаток юмора, чувства иронии – интернациональная особенность национализма, которая постоянно толкает его в бутафорию. К. Паустовский вспоминал Киев 1918 года – бестолковую, отрежиссированную немцами опереточную власть последнего «гетмана» с его «сердюками», а позже пана Петлюру, который въехал в Киев на белом коне с кривой запорожской саблей, реквизированной в каком-то музее. Коня ему подарили жмеринские железнодорожники. Почему коня, а не дрезину?

А чего стоят в более поздние времена «сечевые стрельцы» в эсэсовской униформе с трезубцами на бляхах ремней? Эти трезубцы такая же бутафория в квадрате, как и древнеримские фасции итальянских фашистов – таинственно многозначные, потому что никто в народе не знал что это такое. Бездарные актёры Гитлер и Муссолини мастерски использовали театральность с её бутафорией, электризуя многотысячные толпы политической истерией, рассчитанной не на разум людей, а на их эмоции, связанные с животными инстинктами.

Истерические политики научились овладевать толпой гораздо раньше, чем звёзды рок-музыки. Правда, фашистам было легче: оружие у них было не бутафорским, а кровь человеческая – не водица и не клюквенный сок. И самый бездарный актёр, убивавший взаправду, становился по-настоящему страшен и убедителен. И выглядел тем более героем, чем беззащитнее были убитые им люди. В трускавецких санаториях и узбекские больные знают приветствие бандеровцев: «Слава героям!» – «Вовеки слава!» И нам не следует забывать, что национализм был первым идеологическим оружием фашизма.

4.

Некоторые особенности истории Галичины способствовали развитию в этом регионе националистических тенденций, но последние достаточно хорошо знакомы и в иных регионах. Вместе с тем в Галичине, как и в повсюду в массах крестьянства, было много разумных людей, которые и во времена разжигания национально-религиозных распрей жили по народной мудрости: «Людей питай, а свій розум май». Такие с горьким юмором создали пословицу, зафиксированное в конце ХІХ столетия как раз на Галичине: «Боже руський, вибери польскому очі». Мудрость даже непросвещённого крестьянства ещё в глубокой древности выработала убеждение, что у всех народов Бог один. Что касается галицко-русской интеллигенции, то из неё вышел один из самых выдающихся деятелей украинской культуры – демократ и интернационалист И. Я. Франко.

Исторический опыт Надднепрянской, Правобережной, Левобережной, Южной Украины значительно отличается от опыта населения западных земель. Почти три с половиной столетия у нас с русским, белорусским и другими народами нашей страны была одна и та же судьба. И ещё не очень давно – одна трагедия 1941 года и одна радость 1945 года. Наш опыт даёт возможность лучше понять, что очень модное утверждение о том, что Российская империя грабит колонию – Украину – смесь политического бескультурья и недобросовестной демагогии. Во-первых, в империи господствующая нация богатеет за счёт зависимых народов. После 1917 года Российской империи не стало. Сама Россия ограблена «Москвой» ничуть не меньше, чем Украина. А, во-вторых, того режима – партийно-бюрократического абсолютизма, который царил в нашей стране до 1985 года, уже нет. Это хорошо понимают и азербайджанские националисты, и те, кто организовал парад ветеранов УПА. Уже пять лет идёт последовательное и серьёзное вскрытие коренных особенностей нашего «реального социализма», но мы, похоже, до сих пор не поняли важной особенности механизма развития трагедии, которую пережила наша страна.

Режим сталинизма своими корнями уходит в ошибки большевизма. Но до конца 20-х годов это были именно ошибки в решении сложнейших проблем. С конца же 20-х годов был установлен режим, основанный на взаимодействии лжи и насилия. Прежде всего, лжи. Без неё было бы невозможно прибрать к рукам народ, который осознавал себя победителем в Великой революции.

Разгадка победы сталинизма в его единоборстве с народом как раз во лжи. Сталин широко использовал страх, как способ подчинить своей воле ближайшее окружение. С его помощью он смог выступить в роли выдающегося деятеля революции. Широкие же массы верили в революцию Сталина. Они ошибались, но не были рабами. Рабы не выстояли бы в такой войне, как Великая Отечественная, не выиграли бы её, вопреки истреблению накануне командного состава армии и флота, невзирая на вдребезги проигранный  дебют.

С появление гласности система лжи и насилия стала быстро разваливаться, как дьявольское привидение с криком петуха, с первым солнечным лучом. Бюрократическая система прошлого до сих пор сохраняет свои позиции, и даже организационные структуры в управлении экономикой, политической и культурной жизнью. Но духовной её опорой является не русская культура, а общность интересов многонациональных кадров украинской бюрократии, традиции блатной взаимопомощи, семейные связи.

На Украине «Рух (движение) за перестройку» при своём возникновении объединил  демократические общественные силы, и именно он при поддержке широких слоёв населения подорвал самодержавие антинародной партократии. Однако в условиях углубления социально-экономического кризиса вследствие торможения перестройки ещё могущественными силами прошлого активизируются течения национализма, экстремизма. Нападки на «Москву», как вершину партийно-бюрократического абсолютизма всё больше приобретают характер поклёпов на Россию.

Недавно один из пророков национализма, выступая на радио «Свобода», охарактеризовал россиян, как нацию рабов, угрожающую органическому демократизму украинцев. Когда великий россиянин Чернышевский писал о российской нации, как нации рабов, это было его горькое право и святая обязанность. Но когда такое на весь мир провозглашает украинец, то это идеологическое преступление. Потому что ни один порядочный человек не противопоставит украинцев как рабов демократам-россиянам, ссылаясь на Шевченко, который обращался в «Неофитах» к своим украинцам: «німії, подлії раби», противопоставляя им «невольников святых», «поборников святой воли» – русских декабристов. Каждый умный человек знает, что бывают как разные русские, так и разные украинцы.

В 1920 году выдающийся украинец и русский писатель В.Г. Короленко писал из Полтавы своему бывшему коллеге-литератору А.В. Луначарскому, что трагедия народа (и украинского, и русского) в том, что он очутился между двумя утопиями – утопией прошлого (белогвардейской) и утопией будущего (большевистской), в которую народ поверил.

За прошедшие с тех пор семьдесят лет социалистическая утопия была воплощена в «казарменном социализме» и сама успела превратиться в утопию прошлого. Теперь на роль утопии будущего претендует националистическая утопия. Освящая памятник Бандере на Ивано-Франковщине, епископ униатской церкви назвал его «новым Моисеем», который ведёт народ в землю обетованную. Социалистическая утопия в своих намерениях была действительно великой, а эта с самого начала ориентирована на кровь. Пан Бандера учил: «Наша власть Должна быть страшной!»

5.

Недавно окончился второй учредительный съезд «Руха». Он принял целую серию обращений – от обращения к украинскому народу до обращения к русскому патриарху. Нет только обращения к украинским националистам. Поучительно, что наиболее острым был вопрос выборов главы «Руха». Многим хотелось открытости и руководства, готового к решительным действиям. Но победило лукавство (у немецких националистов это именовалась «нордической» хитростью) – избрали писателя, который уже своей профессией символизирует человечность.

Но стратегию и тактику «Руха» будет определять другой человек – глава Политического совета. Свою деятельность он начал с того, что возглавил операцию нового «Руха» против русского патриарха и крестного хода Украинской православной церкви к киевской Софии. И сам во имя Украинской автокефальной православной же церкви кинулся под колёса патриаршего автомобиля – чтобы не дать русскому патриарху осквернить своей молитвой украинский храм. «Слава героям!» Этот «подвиг» ещё больше наэлектризовал атмосферу фанатической истерии толпы. Вся Украина могла видеть на экранах телевизоров осатанелые (во имя Христа?) лица людей, которые бросались на монахов, попов, богомольных бабушек, вырывая у них хоругви, кресты. Мерзкие сцены мрачного средневековья. Так это и есть украинская культура, направляемая «Рухом»?

Власти Киева, чтобы не допустить побоища между христианами (!?), расставило по всему пути крестного хода милицию. Но в столице уже была более влиятельная сила – стража «Руха». Создав перевес сил на решающем участке, она смела кордоны милиции и позволила фанатичной толпе напасть на крестный ход.

В нашей столице проявила себя ещё одна сила – студенты. Их оккупация учебных корпусов и штурм подступов к дворцу заседаний Верховной Рады с организацией голодовки заставили Верховную Раду принять их требования. Это ещё больше подорвало авторитет государства. Руководство «Руха» восприняло эти события, как дар Божий. «Вот это молодёжь!» «Есть всё-таки молодёжь!» Такая же растерянность отразилась и в прессе.

На самом деле вся эта студенческая акция – симптом серьёзной, порождённой той же системой партийно-бюрократического абсолютизма болезни нашей высшей школы. Болезни, поразившей главное – качество и преподавательского, и студенческого состава. Преподаватели, которые подбирались некомпетентными инстанциями, превратились в разновидность номенклатуры (особенно в гуманитарных дисциплинах), бесплодной в науке и некомпетентной в педагогике. Что касается студенчества, то на его качестве отражается как неудовлетворительная работа школы, так и позорный порядок вступительных экзаменов, который не способствует отбору способнейших (к учёбе).

В массе своей студенты действительно молодой, хороший народ, но работать головой, упорно и систематически их даже в высшей школе учат мало. Отсюда такие несвойственные субкультуре высшего образования акции, как оккупация, штурм, голодовка. Навязывание всей стране своих решений сложнейших вопросов её бытия, ещё и под угрозой самоубийства – типичный экстремизм. Бывают скандальные семьи, где супруги, наслаждаясь своим страданием, демонстративно глядя друг другу в глаза, бьют свою самую дорогую посуду. Такая модель человеческих взаимоотношений не имеет ничего общего с той культурой и этикой политической жизни, очагом которой должна быть высшая школа.

Рок-атмосфере наших высших учебных заведений способствует беспорядок, привносимый в неё сверху. Недавно очень слабый наш студент (в общем-то, неплохой человек), получив двойку после третьей пересдачи комиссии, попытался наложить на себя руки. Вследствие жалобы родителей руководство университета, вопреки существующим порядкам, дало разрешение на ещё одну пересдачу. И на этот раз ответы студента были неудовлетворительными, но комиссия всё же поставила тройку. Это означает, что мы и в этом случае выпустим скверного учителя.

Наших детей в школьные годы подстерегает множество угроз – от преступности до наркомании, но главнейшая из них – плохой учитель. Он тоже, между прочим, нередко становится причиной детских самоубийств (но за них университет к ответственности уже не привлекут). Ещё хуже, когда под угрозой самоубийства принимаются решения, которые определяют судьбу всей страны.

Головка киевских студентов, как и голодовка индийских студентов (против равноправия низших каст) – такое же средневековье, как и религиозный фанатизм. У нас это своеобразная реакция на одичание общества в противоестественной, искусственно созданной системе «казарменного социализма» (как и «дедовщина» в армии среди всё той же нашей молодёжи).

Последние события в столице показали, что там активизируются и накапливаются стихийные силы, взрыв которых может привести к великой беде. Но главная угроза не в них самих. За ними политическая организация «Руха», претендующего на объединение всей оппозиции. А уже за «Рухом», который и теперь объединяет разные силы, нетрудно разглядеть хорошо организованные политические и даже полувоенные структуры. Это областные, городские, районные Советы западно-украинских земель. Они там уже вольные и независимые. Впервые за шесть с половиной столетий благодаря Перестройке, начавшейся в России.

Весьма поучительно, чем ознаменовалась их деятельность, кроме шумной кампании за национальную символику и разрушение памятников Ленину. Наиболее интересна в контексте этих моих размышлений опубликованная программа реформы украинской школы Прикарпатья. Реформа школы – это самое главное в деле возрождения духовной культуры Украины. Но её инициаторы не учитывают, что командно-административные методы даже с привлечением духовенства и родителей не обеспечат успеха даже украинизации. Не говоря уже о том, что главное в школьной реформе – это перестройка учебного процесса, методики обучения, органического сочетания обучения с воспитанием детей. И вообще, национализм не может вдохновлять здоровую педагогику, потому в её основе всегда человечность. «Де є добрі люди, там і прада буде», – пояснял детям в своём букваре Шевченко-педагог.

6.

Идёт зима тревоги нашей. Перед страной стоит много сложнейших вопросов. Только политические авантюристы решают их очень просто – с помощью всё той же универсальной отмычки: вся беда в чужаках, а выход – в полном отделении от Союза, в развале его. Достаточно квалифицированный историк, я не достаточно квалифицирован, чтобы решать всю совокупность проблем современности. Но для меня ясно: всё, чего требует (а не предлагает) «Рух» – это плохо. Особенно, когда он размахивает святым лозунгом вольной и независимой Украины. Все наши республики Союза связаны бесчисленным множеством экономических, политических, духовных, кровных артерий. У всех почти одинаковые проблемы и разрыв этих исторических, часто многовековых артерий в условиях перехода к рыночной экономике имел бы катастрофические последствия. Не говоря уже о том, что умные люди не уходят с большого всесоюзного рынка.

Опыт наиболее развитых стран мира, экономическая наука и здравый смысл убеждают, что, очутившись в одинаковой беде, выбираться из неё нужно вместе. Не следует забывать и о том, что союз вольных суверенных республик нужен и для защиты интересов каждой из них, и всех вместе в международных отношениях, где рядом с позитивными происходят и очень негативные процессы.

В создании вольной Украины возрождение украинской культуры – и метод, и цель. Национальную культуру невозможно придумать или даже вспомнить. В этом случае как раз и получается бутафория с «сечевиками», кривыми музейными саблями и трезубцами. Возрождать украинскую культуру можно только так, как её создавали – распахивая землю, строя заводы, а у кого талант – воссоздавая такую жизнь и в научных трудах, и в художественных произведениях.

Потому что нет в мире ни одной национальной культуры, которая бы по своему смыслу и содержанию была бы враждебна другим культурам. Чем больше культура национальна, тем активнее осваивает она достижения иных культур. Об этом свидетельствует вся история современной цивилизации. Враждебность к иным культурам свойственна национализму, религиозному фанатизму, расизму.

Ответ на вопрос, что нужно возрождать, кроется в понимании, что самое главное в нашей национальной культуре. В приведенных выше раздумьях Драгоманова есть ответ на этот вопрос – правда. И Шевченко говорил: «Молітесь Богові одному, молітесь правді на землі, а більше на землі нікому не поклонітесь». Это та самая правда, которой веками жило крестьянство Украины, России, Белоруссии.

Выше мы уже упоминали, что крестьянская правда прошлого была ограничена размерами общины. Все, кто жил за её пределами, были «чужаками» и потенциальными врагами. В наши времена с такой ограниченной правдой не прожить. Ещё в конце XIX века Иван Франко аргументировано доказывал, что мудрость и правда интернациональны. По поводу слов Шевченко «в своїй хаті своя й правда, і сила, і воля» выдающийся учёный заметил: в своей хате будет воля, когда она будет и в других хатах («Хуторна поезія П.А. Куліша»).

Человечность Франко – украинская, национальная, вместе с тем, она, как и всякая настоящая человечность, интернациональна. Вольная, независимая Украина и возрождение украинской культуры возможны только на пути развития наследия лучших сынов Украины – Тараса Шевченко, Михаила Драгоманова, Ивана Франко. Но не Бандеры.

 

7 – 8 декабря 1990 года.

П.Я. Мирошниченко,

профессор Донецкого государственного университета,

доктор философских наук,

кандидат исторических наук.

 

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *